Какие метаморфозы происходят в беларуском кино сегодня? Как кризис повлиял на становление беларуского авторского кино? Почему никто не верит в отечественный кинематограф? Эти и другие темы брестчане обсудили с жюри и организаторами конкурса Bulbamovie 11 августа.

Natatnik собрал самые интересные мысли и высказывания, озвученные во время встречи.

Bulbamovie 2016

Гости:

Максим Жбанков, культуролог.

Антон Сидоренко, киноаналитик, кинокритик, журналист, блогер.

Леонид Калитеня, продюсер, который верит в беларуское кино, в которое никто не верит.

Наталья Бружник – административный директор фестиваля.

Несколько сумасшедших поляков и несколько шибанутых беларусов собрались 5 лет назад и придумали этот фестиваль. И то, что мы 6 лет уже существуем, наверное, говорит о том, что а) мы что-то делаем правильно, б) нам есть с чем работать, есть что показывать и есть о чем говорить. (М.Ж.)

Максим Жбанков
Максим Жбанков

За шесть лет существования фестиваля те, кто у нас делают кино, изменились кардинально. Тогда новой генерации технически адекватных молодых персонажей не было вообще. Тогда была ситуация полного нуля. Тогда только появлялись попытки прямой речи с небанальными героями, с небанальной подачей, с незашоренной, незамыленной, небанальной беларуской трактовкой экранной персонажей. Сейчас мы видим, как созрело на глазах экранное поколение. (М.Ж.)

Выросло новое поколение. Окончательно сдох Беларусьфильм, окончательно умер партизанский конвойный стиль. Он превратился в полную самопородию и неинтересен даже тем, кто его снимает. Это, во-первых. А во-вторых, сложилось новое поколение, которое в условиях этой смерти прежнего киностиля сформировалось как новая генерация криэйторов, как люди, владеющие новыми технологиями, люди насмотренные. Люди, знающие языки, поездившие по заграницам и имеющие нормальную линейку отсчета качества. Люди, внутренне более свободные, более независимые. Вот это новая генерация. Когда новые технологии встречаются с «новыми» мозгами, возникает новая киногенерация. (М.Ж.)

Те фильмы, которые к нам попадают на конкурс, можно разделить на три основные группы. Первая, самая нам симпатичная, но и самая ущербная – это самодеятельность. Спонтанное народное творчество. Чаще всего такие фильмы делают прекрасные дилетанты, которым очень хочется, но им не хватает (по объективным причинам) школы, образования, знания, техники. Они могут быть прекрасны и даже побеждать. Но нужно понимать, что эти фильмы не всегда будут отвечать минимальным стандартам, даже техническим. Вторая группа – это студенческие работы: курсовые, дипломные, этюдные. Ребята учатся, поэтому технически, чаще всего, это неплохо. Но по содержанию и оригинальности идеи это не срабатывает. И третьи – это работы несистемных авторов, которые уже получили образование, которые уже не дилетанты. (М.Ж.)

На конкурс в последний раз было получено порядка 60 работ. Это много для страны, в которой отсутствует киноиндустрия. (М.Ж.)

Будем говорить честно: беларуское кино – это то, что делается беларускими авторами. На самом деле все равно где, все равно как. Если автор беларускамоўны – гэта цудоўна, але не прынцыпова. То бок моўны маркер – гэта пажаданае, але не адзінае магчымае і, тым больш, не самае галоўнае. (М.Ж.)

Леонид Калитеня, продюсер, который верит в беларуское кино, в которое никто не верит
Леонид Калитеня, продюсер, который верит в беларуское кино, в которое никто не верит

Самая большая беда в Беларуси не в плохой погоде, плохих начальниках, а в отсутствии фантазии. Просто люди как-то стремятся все решить, не включая фантазию. У нас для производства кино есть все. У нас есть талантливые люди, у нас есть техника, у нас есть опыт. Нам фантазии только не хватает. (Л.К.)

Сейчас уже есть молодое поколение авторов, которые спокойно со своим айфоном делают качественное кино и заявляют о себе. (М.Ж.)

Есть такая дама, Александра Бутор. Это такое замечательное существо, которое сняло «Белые росы 2». Человек вроде как бы обучен, но я ничего более жуткого в течение последнего времени не видел. Это чистописание мертвое. То есть человека обучили, как ставить свет, и он решил, что знает, как снимать кино. (М.Ж.)

Представьте себе кинозал без зрителей. Само себя кино не смотрит. Кто-то должен приходить смотреть, получать удовольствие, злиться, плеваться поп-корном. (Л.К.)

Нужно смотреть беларуское кино. Того же несчастного Курейчика. Хотя бы для того, чтобы в дупель разругать и сказать ему это в лицо. Это полезно. Потому что, если этого нет, человек начинает думать, что он гений. Или думать, что он полный ноль. И то, и другое может быть неправдой. Всегда очень важен фидбэк. (М.Ж.)

Сейчас возникает принципиально новая ситуация. Масса независимых проектов запускается одновременно. В том числе они ищут средства через краудфандинг. Ситуация получается абсолютно уникальная: вы можете сами выбирать себе новое беларуское кино, которое для вас кажется классным. До настоящего времени такой уникальной возможности у обычного человека не было. (М.Ж.)

Всегда нужен уровень шлака. Одним артхаусом никто жить не будет. Нужны пустяки. (М.Ж.)

Можно гарантировать разнообразное меню, но нельзя гарантировать повального восторга. Самое нелепое, что я периодически слышу про национальные фестивали – это «Надо любить свое!». Надо любить хорошее. А вот чтобы понять, что такое хорошее, надо сходить на свое и выбрать из своего хорошее. А слепо любить свое – так мы недалеко уедем. Свое – это не алиби. Тем более сейчас появляются вещи, которые не стыдно любить. (М.Ж.)

У нас скверная киношкола. Спрошу так: какое последнее беларуское кино вы полюбили всей душой, искренне, в течение последний 10-15 лет? Вспомните? На ум, например, лично мне не приходит вообще ничего. И то, что большинство премьер Беларусьфильма становятся, к нашей общенациональной скорби, финансовыми провалами, четко ставит диагноз тому, что и как делается. Это означает, что у нас большие проблемы. (М.Ж.)

Вы знаете, меня тоже скверно учили в университете. Очень плохо. Но я как-то нечаянно стал человеком. (М.Ж.)

Скверная школа сама по себе не означает, что в рамках нее не могут появляться таланты, которые вопреки этой дурацкой школе, преодолевая этот информационный голод и стилистический абсурд, кристаллизуются, вырастают в личности. (М.Ж.)

Я не люблю дешевых отмазок. Есть отмазка номер один: не дают денег – не могу снять нормальное кино. Глупости! Вторая отмазка: что же делать, если в нашей стране это никому не надо? Глупости! Надо. Наши аншлаги на фестивале доказывают, что надо. Третья отмазка, самая дурацкая: все уже сделали в Голливуде, все уже придумали в России. Да глупости это все. И четвертая отмазка, самая нелепая: ну а что делать, если у нас плохое образование? А голова на что? Растите, работайте над собой. Понимаете, благоприятных обстоятельств не бывает нигде и никогда. Идеального образования не бывает нигде и никогда. Всегда автор прорастает сквозь абсурд, сквозь идиотизм, сквозь тупики повседневности, сквозь неблагоприятные политические, социологические, лингвистические условия. Автору, настоящему, всегда неудобно. (М.Ж.)

Все изменения и прогресс в кинематографе были связаны с развитием техники. Сейчас цифровая техника настолько подешевела и стала доступной, что процесс съемки и монтажа стал доступен любому человеку без преувеличения. То есть количество потенциальных режиссеров возросло. Раньше почему был короткий метр в приоритете у дебютантов? Потому что пленка стоила очень дорого. Сейчас вы можете снимать часами. (А.С.)

Слева направо: Максим Жбанков, Антон Сидоренко
Слева направо: Максим Жбанков, Антон Сидоренко

Люди не могут жить, не понимая кто они и где они. Иначе они едут воевать на Донбас, спасать морских котиков в Антарктиду. Если человек просто ест, то чем он отличается от домашнего животного? (Л.К.)

Нам про нас объяснить некому кроме нас самих. (М.Ж.)

Наталья Бружник, административный директор фестиваля.
Наталья Бружник, административный директор фестиваля.

Этот подъем в кинематографе появился в последние два года. Почему? Потому что по сути в стране кризис. И у страны нет времени что-то запрещать. (Н.Б.)

Подполье – это прекрасно, но пожизненное подполье – это уже приговор. (М.Ж.)

Справка:

Bulbamovie – фестиваль независимого беларуского кино, который с 2011 года проходит в Варшаве, а с 2015 года стал проходить на двух площадках: в Минске и в Варшаве.

В рамках встречи были представлены следующие картины, победители фестиваля прошлых годов:

– Татьяна Сецко «Не верю» (документальный, 2013 год, 35 мин)

– Алесь Лапо «Вандроўнік не вернецца» (документальный, 2012 год, 15 мин)

– Дмитрий Семенов-Олейников «Одной крови» (художественный, 2015, 15 мин)

– Андрэй Такінданг «Горад» (анимация, 2013, 4 мин)

– Мария Матусевич «Фокус» (анимация, 2013, 5 мин)

FOCUS from matusevich maria on Vimeo.

 

Виктория Гомолинская, фото автора, Natatnik

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

 
 

1
Оставить комментарий

avatar
1 Цепочка комментария
0 Ответы по цепочке
0 Подписчики
 
Самый популярный
Цепочка
1 Авторы
Чытач Авторы недавних комментариев
  Подписаться  
новее старее большинство голосов
Уведомление о
Чытач
Гость
Чытач

С удовольствием присутствовал на этой встрече – получил полную и исчерпывающую информацию о развитии всего кинематографа в нашем государстве. Теперь с интересом жду самого фестиваля Bulbamovie – 2016.